Жан-Бенуа: Мы жили с «Дафт Панками» на одной улице, — только дальше, — поэтому можно было часто услышать их музыку просто прогулявшись под окнами. Это был конец девяностых и Париж внезапно стало лихорадить от электронной музыки. Сразу открылось много клубов, появилось много вечеринок…

Но я не ходил на них. Я был вместе с супругой и помогал ей с нашей дочкой. Да и жили мы не очень богато. Но я знал, что наша группа все изменит. Тогда уже был закат брит-попа и люди хотели чего-то новенького. Мы пришли с непонятной, неземной, психоделичной и лаунжкоровой музыкой, которую обычно включают наутро воскресенья после крутой клубной ночи. Спустя месяц после выхода Moon Safari мы взлетели до небес.

Ник Годен: Громко играть на гитаре, играть на полную мощь — это очень круто, когда тебе пятнадцать и гормоны хлещут через край, но во Франции люди больше тянутся к готовке и выдумыванию костюмов — в этом мы спецы, а вот рок-музыка — это не наше, она не заложена в нашу культуру. Электронная — другое дело. Когда ее открыли, французы стали мастерами в ней.

Люди думают, что мы диджеи. Что наш альбом состоит из семплов. Нет, там все сыграно вживую.


Ник Годен: Эта песня — долгая дорога к эротической кульминации. Взрыв, а потом абсолютный покой и счастье.

Жан-Бенуа: Мы таким образом представляем слушателю себя и свое звучание. Именно французские аккорды, аккорды из повседневной жизни, не из поп-музыки. Семь минут подготовки, а потом уже люди готовы слушать наш альбом.

Ник Годен: «Секси бой» была шуткой, поначалу. Мы всерьез опасались, что рекорд компании не понравится, но очень важно, чтобы в песнях была и доля юмора тоже. Мне одолжили гитару — Хёфнер бас ‘60 года — на такой же играл Маккартни из «Битлов». А поскольку я знал, как играть, то воткнул ее в усилок и он задребежжал. Хоффер звучал очень грязно и очень круто. Однажды я показал Джею (Жан-Бенуа) гитарные риффы и пропел: «Секси бой» — вот так получилась песня. Если бы мы спели sexy girl — это бы не сработало, а вот с boy звучало иначе. Эта песня была о том, кем мы хотели быть. А были мы не самыми большими красавцами в юности. Нашим друзьям больше везло с девчонками.


С детства я мечтал записать альбом, который станет классикой. И ведь записал! В ту ночь, когда мы придумывали трек Sexy boy, я знал: моя жизнь поменяется.

Годен: Для видеоклипа мы подобрали по-настоящему влюбленную пару. Мы снимали где они гуляли, как они встретились. Мы хотели показать настоящую историю любви.

Ник Годен: Бет придала нашему космическому путешествию оттенок чувственности. С ней мы стали звучать как группа «Карпентерс», только с синтезаторами.

Бет Хирш: Я приехала в Париж в начале 90-х и к тому времени закончила театральное училище, а позже присоединилась к большой группе молодых иностранцев —фотографов и архитекторов, в основном, — с которыми мы устраивали много спонтанных выступлений под гитару. Мои друзья знали, что я хорошо пою и стала часто встречать разных музыкантов, которые приглашали меня в свои небольшие проекты. Однажды я познакомилась с Этьеном Версингером, который жил недалеко от Монмартра. Он пришел не один. Его друга звали Николя Годен. Он сказал, что слышал мои демо-записи, ему очень понравилось, а вместе с Жан-Бенуа он записывает альбом. Короче, им нужна была песня. Их наброски были очень эклектичными, они любили вшивать в электронику живые инструменты и мне особенно понравилась Le Femme D’Argent. Я услышала ее в их студии, среди лесов, и подумала тогда, что эти ребята особые и музыка у них необычная.

Для основы песни, которой стала All I need, они передали мне инструментал с их первого мини-альбома. Уже тогда в нем чувствовалось что-то особенное. Я очень быстро вышла на мелодию и написала к ней текст. Помню, как предложила немного бэк-вокала в песню, а они послушали и говорят: «О, так давай он будет теперь повсюду». Середина девяностых в Париже была восхитительной — я прекрасно проводила время, открывала для себя новую музыку, новых исполнителей, смотрела на все это великолепие сцены. И это то, что я пыталась выразить в этой песне. Вообще, мы собирались ее назвать I’ve been wondering — есть там такой фрагмент в припеве, когда я беру высокую ноту. Но во французском языки свои тонкости с произношением и поэтому решено было спеть эти гласные непрерывной волной. Тогда же звукиздат предложил и свой вариант названия песни — All I need — по первой ее строчке.

Жан-Бенуа: В отличии, скажем, от британских и английских групп, мы не были зажаты в концепции куплет-припев. Пение на английском, кстати, придавало нам больше французскости — из-за акцента, конечно.
Ник Годен: Немного глупая песня. Но иногда нужны такие, чтобы сделать хит. Эта песня о Жаклин Смит, которая играла Келли в «Ангелах Чарли». Когда мы с Бенуа были поменьше, Жаклин произвела на нас — детей в ту пору — неизгладимое впечатление, первый сексуальный шок. Помню, обсуждали, кто же самая красивая женщина в мире? И сошлись на Келли.

Ник Годен: После того, как в нашем арсенале были Sexy boy, Kelly watch the stars и Remember, мы подумали, что у нас получается слишком много поп-песен. И записали тогда Talisman где-то за четыре часа.

Что мне очень в нас нравится так это то, мы пишем музыку, а не только песни. И в этом главное отличие нас от других команд. Когда идея приходит — она может превратиться в песню, а может и в инструментальную вещицу. Мы этого не знаем наверняка и нам необязательно добавлять в каждую тему припев. В этом плане у нас огромная свобода формы и мы больше, чем другие группы, вовлечены в классическую музыку и в музыку к кинофильмам. Потому что когда есть вдохновение — мы не стараемся обязательно сделать из него песню. Если она получается, то здорово; если же инструментал — тоже хорошо. Знаете, я наблюдал за ребятами из других команд, когда они нащупывают новый материал и пробуют что-то на клавишных, на гитаре и потом вымучивают из этого песню. Они не видят, что имеется уже перед носом.

Жан-Бенуа: Старые клавишные звучат более сексуально, чем компьютерные, вот почему я практиковался в фортепианных этюдах каждый день.

Ник Годен: Нам предложили записать песню с пионером французской электроники 60-х Жан-Жаком Перре. За полчаса до встречи с ним мы стояли на перроне вокзала и думали: «Блин, а если у нас ничего не получится? Что, если мы ничего не придумаем?» И мы сели и придумали Remember за десять минут. А когда встретились с Жан-Жаком Перре и сыграли ему это трек, он сказал: «Да, круто, но пусть это будет песня». И написал текст к ней. Очень быстрое сотрудничество.

Бет Хирш: Лейблу очень понравилось, как мы сработались в All I need и ребята показали мне демку, которая могла бы стать новой песней. Я вновь подобрала мелодию и быстро вышла на новый текст — он был вдохновлен мимолетным романом, который я переживала тем летом. Хорошее было время и занятная была история. Несложность отношений позволила с легкостью описать их и все это красиво сошлось в одной песне.

Сам альбом, я помню, записывался очень медленно. Ребята знали, что хотят получить на выходе, но чувствовали нажим рекорд-компании и слышали постоянно просьбы сдать альбом как можно раньше. Но парни оттягивали время, стараясь записать свою пластинку как можно более основательно. Вспоминаю, какое впечатление на меня произвело их внимание к деталям, а еще понимание структуры песни — они точно знали, как создавать цельную музыку.

Ник Годен: До того, как выстрелили мы и «Дафт Панк», с французской поп-сценой ассоциировался только один человек — Саша Дистель — и это страшно раздражало. Но в электронной музыке можно делать классные вещи не будучи рокером. Во Франции, кстати, мы не считаемся отличной группой. Что поделать, у французов до сих пор некудышный музыкальный вкус

Ник Годен: Это посвящение нашим любимым саундтрекам. И звучит это посвящение очень так тепло, по-доброму. Эта песня стала любимой у очень многих людей; даже у тех ребят, которые подыгрывают нам во время живых выступлений. Они говорят, что не выйдут с нами на одну сцену, если этой песни не будет в программе!

Жан-Бенуа: Струнные мы записывали с Дэвидом Уиттаккером, дирижером на студии «Эбби Роуд» — кажется, Дэвид успел поработать со всеми. Представьте, мы были в помещении, где записывались «Битлы» и мы настолько застеснялись, что не смогли заговорить с оркестром. Короче, Дэвид отвез нас к себе домой за город и все закончилось тем, что мы обсуждали Рахманинова. Дэвид помог нам преодолеть нашу замкнутость и записать что-то по-настоящему выразительное и стоящее.
(Се matin la, или «Это утро там», звучало в фильме «Девственницы-самоубийцы». Его режиссер, София Коппола, при написании сценария только и слушала Moon safari, а потом договорилась с ребятами из Air написать к фильму саундтрек. Не пропустите историю)

Ник Годен: Сначала мы хотели сделать из нее диско-трек, но потом… все поменялось. Мы верим, что когда на свет появляется новый человек — для него загорается своя звезда. На небе их столько, что хватило бы каждому, кто когда-либо жил.
Жан-Бенуа: Эта песня пришла от увлечения планетами, звездами и общей теорией относительности Эйнштейна. Я учился на астрофизика и все время пел о космосе, а еще в то время читал «И грянул гром» Рэя Бредбери. В этой книге главный герой отправляется на сафари в мезозойскую эру, чтобы поохотиться на динозавров. Мне очень понравилось слово сафари оттуда.

Ник Годин: Изначально расценивался как бисайд — мы записывали ремикс на «Депеш мод» и все как-то шло очень туго, поэтому мы взяли перерыв где-то часа на четыре. В десять вечера мы начали, а в два ночи у нас был готов трек.

Добавить комментарий