У сингла интересная судьба: его любили, защищали, отрекались и смирились. Он должен был предварять выход альбома Always Outnumbered, Never Outgunned — но не того, который получился в 2004-м, а другого, — который мы никогда не услышим.

Как минимум, в 2002 году была записана его половина, но шум вокруг Baby’s got a temper и невнятность статуса группы в начале нулевых задали иной вектор. Музыка с ‘97 года, со времен Fat of the land, очень изменилась и Лиам Хоулетт поймал себя на мысли, что пишет в студии второй «Файерстартер». И выбросил альбом. Закрыл студию с дорогим оборудованием и пересел на ноутбук в спальне.

Что там скандалы? Продиджи не привыкать к скандалам. Кейт Флинт спел про рогипнол — про сильнейшее успокоительное с печальной славой: в девяностые его подмешивали в алкоголь и ждали отключки жертвы. Сочетание этанола и рогипнола начисто выбивало воспоминания того вечера. И из-за постоянного повторения лекарства в припеве NME назвало группу кучкой дебилов, а британское Radio 1 запретило песню по своей сети еще на этапе промок. «Я не парюсь, — ответил Флинт. — Если я пишу песню, я представляю как буду ее исполнять на сцене, а не на радио». Потом песню сильно отредактируют для радиоэфира и в щадящих рецензиях либо будут говорить, что песня похожа на первые опыты Кейта Флинта в музыке, либо на Smack my bitch up по теме. (Smack на британском сленге — героин)

Пробовал ли я рогипнол? Ну конечно! Эта песня про сумасшествие, а потом про успокоение. Все же принимают успокоительные; и рогипнол в том числе. Когда мне он был нужен — я брал его у своих девушек. Вот ведь о чем песня — о том, какими они бывают отвязными, абсолютно отвязнее парней. Это просто мысли о вечерах, когда ты на подъеме, а потом на расслабоне. Первый вариант песни был вообще очень медленным и депрессивным, как утро после угарно залитой ночи, чего у меня не было никогда. Но вот песня о таком.

Не сказать, что выпуск трека был опрометчивым решением: они не раз презентовали вживую сингл, снимали для него видео в Праге (сценарий пишел Лиаму во сне) да и сам фронтмен отвечал уверенно:
Baby’s got a temper — это как раз картина того, что происходит в голове Флинта. Такое ощущение, что он сходит с ума, куролесит с девицами, а потом возвращается и пишет об этом песню. Он подошел ко мне с листком и я кивнул: „Да, круто“. Мне понравилось. Пробовал ли я рогипнол? Конечно, это же современное снотворное!

Но так бывает: музыканты записывают альбом, вкладываются в дорогущую кампанию с продвижением, а спустя несколько лет говорят, что это была ошибка: не кампания, а альбом. Какое-то время Лиам даже не мог цензурно описать вышедший под именем группы сингл — он просто пожимал плечами. После почти трехгодичного турне в поддержку Fat of the land, после успешных синглов, мегаконцертов и титула группы-феномена, наступило сложное время: танцор Лирой ушел из группы, Флинт и Максим в сольных работах — понятно, всем нужен отдых. «В то время мы почти не общались. Я полагаю даже, что не очень-то и хотели. Лейбл просил новый материал, а я носился с идеей, что нам нужен вокалист. Но даже когда мы сводили этот сингл, у меня оставались сомнения».

Лиам: Prodigy — это переходы от No good к Poison, к Voodoo people; к Firestarter; к Smack my bitch up. Это как зигзаг — мы никогда заранее не планировали, что будем делать дальше. Baby’s got a temper — это как шаг назад. Это очень искренняя работа, отражающая состояние группы в тот момент времени. А в группе был беспорядок. Я углубился в себя, начал поиски. Я стал размышлять о том, что со мной и что с группой. И я понял, что надо вернуть музыку на сцену. Я не хотел, чтобы на передовой был Кейт или Максим, или бит. Я захотел, чтобы на первом месте была музыка, чтобы люди снова обратили на нее внимание.

Лиам сожалел, что подпустил Флинта близко к студии и вспоминал, как в былые времена Fat of the land он записывал все один, а последние штрихи добавляли уже вокалисты. «В конце концов, я понял, как поступать не надо. Продиджи всегда были о сжатых кулаках над головой, а песня Флинта очень личная — мы не про это. […] Baby’s got a temper это судьбоносный этап группы. Сингл не попал ни в Fat of the land, ни в Always Outnumbered, Never Outgunned. Он меж двух альбомов. Самое лучшее из этой работы — ее оформление. Мне очень нравится оформление».

Обложка была создана британским дизайнером Джимми Тарреллом, ныне работающим с Beck, M.I.A., с газетами Guardian, New York Times и другими. Перед дизайнерами из его агентства SafePlace стояла задача создать оформление релиза, которое было бы громким, ярким и агрессивным — то есть, отражало бы саму музыку Prodigy. Идея оформления возникла после того, как Джимми услышал фрагмент трека с сэмплом смеха смеющейся куклы полицейского: вероятно, это была одна из демо-версий композиции. Дизайнеру хотелось чего-нибудь зловещего и злобного, так что кукла подошла идеально. Обложка сделана в технике коллажа: логотип был отксерокопирован, чтобы придать ему потрёпанный вид. Название сингла было собрано вручную из шрифтов Platelet и Citizen и потом оформлено при помощи ацетатной ткани. Картинка куклы вырезана из фотографии, сделанной специально для сингла. Для усиления всего эффекта в стандартном диджипак-издании использовалась грубая матовая бумага.

Кстати, в нескольких эпизодах фильма «Воспоминания неудачника» (Flashbacks of a fool), вышедшего в 2008 году, можно увидеть ту самую куклу с обложки — посмотрите видео.

источник

Информация взята из инстаграма @theprodigy365
интереснейшего ресурса о создании артов, обложек, визуалов и дизайна мерча The Prodigy